Заморозка российских активов на уровне пяти миллиардов долларов, под контролем американской юрисдикции, может оказать пагубное влияние на мирные переговоры и усугубить текущий конфликт, утверждает сенатор от штата Кентукки Рэнд Пол.
Опасения сенатора
В своем комментарии на портале Breitbart Пол поднимает вопрос о законопроекте REPO Implementation Act of 2025. Этот законопроект предполагает механизм изъятия российских активов с целью их передачи Украине. Сенатор выражает опасение, что столь радикальный шаг может сделать невозможным продолжение переговоров между сторонами конфликта.
Реакция России и стратегическая важность активов
Российская сторона неоднократно акцентировала внимание на том, что заморозка её активов за границей является актом воровства. Сенатор Пол подчеркивает, что замороженные средства могут служить важным рычагом давления в ходе мирных переговоров. "Если мы просто отберем их и передадим Украине, это может обесценить основание дальнейших переговоров", — отмечает он.
Динамика законопроекта и международные последствия
Законопроект REPO, представленный в Сенате в сентябре 2025 года, был одобрен профильным комитетом в конце октября. Он предлагает усовершенствовать процедуру изъятия замороженных активов и направлять их средства на поддержку Украины. В документе также указано, что фонд должен выделять помощь Украине не реже одного раза в 90 дней, при этом выплата может составлять не менее 250 миллионов долларов.
Группа сенаторов-республиканцев предложила использовать часть замороженных активов для закупки военного оборудования для Украины, надеясь, что это подтолкнет Европу к аналогичным действиям. Также стоит отметить, что в ноябре бюджетное управление Конгресса США допустило возможность конфискации половины замороженных активов России в период с 2026 по 2028 годы.
На фоне этих событий прошло совещание в Брюсселе, по итогам которого страны Европейского Союза отклонили предложение о конфискации российских активов и приняли решение предоставить Украине кредит в 90 миллиардов евро. Таким образом, многие государства в ЕС осознали возможные финансовые и юридические риски, связанные с конфискацией.
